Послезавтра
The day after tomorrow
Фантастика, Лесбийское порно, 2005 год
В ролях:Триллер. В гл. ролях: Д.Куэйд, Дж.Гилленхаал и другие, менее известные кудесники, в т.ч. Йен Холм.
Обзор:11.07.2006
Автор:Александр Караваев
Оценка фильма:7.7/10 (30)
Оценка обзора:5.4/10 (26)
К написанию обзора по этому фильму я готовился с момента его просмотра. Момент просмотра стал таковым почти два года назад, в начале июня 2004-го и стал последним разом, когда я собственноножно посетил кинотеатр. С той самой мрачной поры завлечь меня под сень кинолюксов не сумели ни «Звездные войны» (кстати, тоже ждущие своего часа в моем разделе обзоров), ни «Матрица», ни «Кинг Конг Еще Раз Ожил, Но Его Снова Грохнули, Так Ему И Надо, Старой Мерзкой Обезьяне».
Мистер Роланд Эммерих, известный немецкий патриот всего звездно-полосатого, слывет в Голливуде первым любителем вдарить как следует спецэффектами по Нью-Йорку (а если получится, то и по Лос-Анджелесу, Филадельфии, наиболее живописным частям Невады и Арканзаса, а также, разумеется, Вашингтону. С его легкой руки сноп огня крушил и плавил, оставляя после себя шлак, на забаву инопланетянам-телепатам, спастись от которого(ых) можно было, только забежав в первую попавшуюся подворотню или банально спрятавшись пацтул.
Забойная трава… (зачеркнуто)
Страсть к разрушениям, овладевшая режиссером со славных времен работы над «Днем Независимости», не отпускала его до 2004-го. Решив, что тему инопланетян и взрывов он уже в должной мере исчерпал, Эммерих обратил свой затуманенный вдохновением мэйд ин Джамайка взор на природу-мать. Далее — как в старом революционном анекдоте:
— Василь Иваныч, Гольфстрим замерз!
— А нахрена ж ты, Петька, этого еврея в разведку отправил?!
… Итак, в далекой, южной, холодной Антарктиде бесстрашный ученый и два его помощника бурят лед. Тот самый лед озера Восток, что взаправду грызут дрелями в эти дни наши ученые, стремясь пробить четырехкилометровую толщу и добраться до воды, вкуса и состава которой никто не знал последние миллион-полтора лет. Судя по тому, что в распоряжении тройки энтузиастов есть лишь стандартное сверло калибра 50, бурят долго. Они обуты в очки, одеты в бороды, и вообще являются образцом настоящего ученого, всем своим видом олицетворяющего лозунг «Книжные черви — сасать!».
Актер Дэннис Куэйд, даже работая непосредственным напарником Ринго Старра по комедии «Пещерный человек», не сумел избавить свое лицо от выражения больного, страдающего несварением желудка. Кривая ухмылка на поллица в исполнении этого, вне всяких сомнений, великого актера, означать может что угодно — радость, горе, счастье, боль, оргазм или скуку. Наверное, потому и бросила мужика Мэг Райан — устала каждое утро спрашивать «Дэннис, ты снова обожрался клюквы?» и слышать в ответ «Нет, дарлинг, просто у меня отличное настроение.»
Кривизна главного рабочего органа артиста не меняется, когда лед, столь усердно пробуриваемый им, вдруг дает трещину глубиной во все четыре километра и аккуратно отделяет Дэнниса от бура и образцов, которые уже удалось наковырять. Философски вздохнув, он отважно перепрыгивает пропасть туда-сюда, захватив образцы и, разумеется, зависнув на обратном пути, на кромке льда. Но бояться за него рано и это понятно — фильм только начался. Куэйда спасли друзья, благоразумно дожидавшиеся героя на безопасной стороне.
… А в Нью-Дели идет снег. Настоящий, осенний снежок, который слякотен, но мил любому русскому ака предвестник зимы. И, словно иронизируя над капризами природы, напротив Тадж-Махала вовсю заседает конференция вице-президентов стран мира, собравшихся на тему попить пивка, окунуться в океане, посмотреть на заклинателей змей, покушать Раму и помолиться Кришне — но никак не выслушивать скучные доклады на главную тему семинара: «Скоро будет глобальное потепление и тогда все замерзнут нафиг. Гл. зануда — проф. Куэйд».
Гладко выбритый, отчего кислая мина становится еще более заметна и многозначна, непризнанный гений доказывает людям теорию, согласно которой использование дамами аэрозольных дезодорантов ведет к таянию ледников, а те, в свою очередь, к опреснению мирового океана. Тогда, по его словам, Гольфстрим в Атлантике пропадет, словно горячая вода в водопроводе Дзержинска — раз и навсегда. Снегопад в Индии, из которой до Антарктиды ближе, чем до Гольфстрима, по замыслу режиссера должен стать наиболее ярким доказательством гипотезы, но отчего-то высоких государственных мужей не убедил. Бедняга Дэннис срезался на вопросе собственного американского вице-президента о бабле.
Обиженный, непризнанный и несчастный, он возвращается домой, в Лос-Анджелес, где давно забившие на странного папу и мужа, живут его законная супруга и единственный наследник. Миссис Куэйд трудится на должности врача-гладильщика безнадежных больных по руке, а Куэйд-младший, и духом не чая, что через два года, с трудом избежав стихии, станет ковбоем, познает ахтунк и будет номинирован на «Оскара», зубрит учебники по Древнеамериканской Истории.
Вот и на этот раз, будучи лучшим индейцеведом всего западного побережья, он, в компании девушки, к которой испытывает пока непонятное ему, но до мокроты в штанах сильное чувство, отправляется покорять Большое Яблоко, только-только отстроенное заново после недавних съемок «Дня Независимости». Где-то на Манхэттене ему предстоит изумить всех (а главное — девушку!) своей эрудированностью и безупречностью произношения фамилии вождя племени Детигойкомитича, бесследно исчезнувшего где-то между Гваделахарой и Чапультепеком. В аэропорт его собственноручно, на такси, отвозит папа.
В результате некоторого тетриса оказывается, что вся небольшая семья Куэйдов рассыпается по широким просторам Американщины. Мама остается в LA, сын летит в NY. Папа, отпившись текилой и воодушевившись, решает еще раз попробовать выбить статью в бюджете страны на борьбу с аэрозолями, а потому направляет стопы в DC. Там их всех и настигла зима…
А началось все с температурного буя какой-то английской метеостанции, руководить которой судьба-злодейка в лице Эммериха распорядилась идейному знакомому Куэйда-старшего, подозрительно похожему на священника из «Пятого элемента». Собственно, всех подчиненных в метеостанции у этого Вито Корнелия оказалось не так уж и много — негр, по логике жанра скучающий по жене и ребенку, белый, преданно болеющий за «Манчестер Юнайтед», три буйка где-то в Северном море, да бутыль виски. И когда один из подчиненных, поплавок у берегов Шотландии, начал вдруг давать не вполне уставные «Пи-пип-пип-холодно-блять», стало ясно, что планете не выжить.
… И вот, погода уже дает свои сюрпризы. В Манчестере, прямо за шиворот Ван Нистелрооя, валит снег, а где-то близ берегов Белфаста на лету мерзнут вертолеты со всем содержимым. Был бы повод призадуматься, но… Как известно, в США мало знают о существовании жизни за границей. Услышав в новостях, что градины величиной с яйцо взрослого мужчины побили пол-Японии, американцы подумали — ну где мы, а где эта Япония? Может, ее и нет вовсе, как и Европы нет, и вообще самый последний город — это Шепетовка, штат Флорида, о которую разбиваются волны Атлантического океана…
Самое быстрое животное в мире — это гепард, преодолевающий стометровку за 4 с небольшим секунды. Немногим отстают от него страус эму и бабка, видящая в вагоне метро свободное место. Недавно попавшийся на запрещенных препаратах Джастин Гэтлин с трудом уложится в десять секунд, будучи даже очень в допинге.
С какой скоростью может передвигаться по улицам Манхэттэна волна цунами в три десятка метров высотой, я не знаю. Но я почему-то уверен, что от нее не скроются ни обдолбанный напрочь Гэтлин, ни испуганный страус, ни неважно какой гепард. Если на тебя катит волна, единственная причина, по которой ты можешь выжить — это прихоть оператора, задающего скорость прокрутки кадра.
Оператору фильма «Послезавтра» Тиму Вустеру Джейк Гилленхаал должен выкатывать пиво до конца своей никчемной гейской жизни. Еще бы — одно неловкое движение Тима — и никогда Джейк не успел бы забежать в нью-йоркскую библиотеку с подругой на буксире, никогда не скрылся бы там от стихии, никогда не дождался бы условного папу, аплодисментов, нового контракта и нежных обьятий Хита Леджера в парусиновой палатке. Лежал бы где-нибудь на дне Гудзона и редкие акулы отрывали с джейковой задницы свой кусок мяса.
Но Вустер не подвел. Успешно выбравшись в последний момент из лап пучины, младший Куэйд, предмет его страстей, чернокожий ботанистый друг и еще один какой-то местный чувак оказались в знаменитом на весь мир Нью-Йоркском публичном доме (NY Public House), герметичном, как презерватив.
Единственным слабым местом презерватива оказался вестибюль, а точнее — та его часть, что была единственно во всем здании снабжена телефонами. Ноги у этого необъяснимого на первый взгляд парадокса растут из высокого уровня воспитания американцев — придя в библиотеку, нужно не звонить, а читать. Это вам не Farmacy, где сразу можно и пожрать, и изоленту вместе со свежим «Спорт-Экспрессом» купить, и в «Контру» по сетке порезаться с другими заболевшими. Библиотека — это, блин, культурное место!
… to be возможно continued когда-нибудь…
Комментарии к этой записи на Livejournal.com
Оценка фильма: 2/10
Стоит ли смотреть: Не надо
Мистер Роланд Эммерих, известный немецкий патриот всего звездно-полосатого, слывет в Голливуде первым любителем вдарить как следует спецэффектами по Нью-Йорку (а если получится, то и по Лос-Анджелесу, Филадельфии, наиболее живописным частям Невады и Арканзаса, а также, разумеется, Вашингтону. С его легкой руки сноп огня крушил и плавил, оставляя после себя шлак, на забаву инопланетянам-телепатам, спастись от которого(ых) можно было, только забежав в первую попавшуюся подворотню или банально спрятавшись пацтул.
Забойная трава… (зачеркнуто)
Страсть к разрушениям, овладевшая режиссером со славных времен работы над «Днем Независимости», не отпускала его до 2004-го. Решив, что тему инопланетян и взрывов он уже в должной мере исчерпал, Эммерих обратил свой затуманенный вдохновением мэйд ин Джамайка взор на природу-мать. Далее — как в старом революционном анекдоте:
— Василь Иваныч, Гольфстрим замерз!
— А нахрена ж ты, Петька, этого еврея в разведку отправил?!
… Итак, в далекой, южной, холодной Антарктиде бесстрашный ученый и два его помощника бурят лед. Тот самый лед озера Восток, что взаправду грызут дрелями в эти дни наши ученые, стремясь пробить четырехкилометровую толщу и добраться до воды, вкуса и состава которой никто не знал последние миллион-полтора лет. Судя по тому, что в распоряжении тройки энтузиастов есть лишь стандартное сверло калибра 50, бурят долго. Они обуты в очки, одеты в бороды, и вообще являются образцом настоящего ученого, всем своим видом олицетворяющего лозунг «Книжные черви — сасать!».
Актер Дэннис Куэйд, даже работая непосредственным напарником Ринго Старра по комедии «Пещерный человек», не сумел избавить свое лицо от выражения больного, страдающего несварением желудка. Кривая ухмылка на поллица в исполнении этого, вне всяких сомнений, великого актера, означать может что угодно — радость, горе, счастье, боль, оргазм или скуку. Наверное, потому и бросила мужика Мэг Райан — устала каждое утро спрашивать «Дэннис, ты снова обожрался клюквы?» и слышать в ответ «Нет, дарлинг, просто у меня отличное настроение.»
Кривизна главного рабочего органа артиста не меняется, когда лед, столь усердно пробуриваемый им, вдруг дает трещину глубиной во все четыре километра и аккуратно отделяет Дэнниса от бура и образцов, которые уже удалось наковырять. Философски вздохнув, он отважно перепрыгивает пропасть туда-сюда, захватив образцы и, разумеется, зависнув на обратном пути, на кромке льда. Но бояться за него рано и это понятно — фильм только начался. Куэйда спасли друзья, благоразумно дожидавшиеся героя на безопасной стороне.
… А в Нью-Дели идет снег. Настоящий, осенний снежок, который слякотен, но мил любому русскому ака предвестник зимы. И, словно иронизируя над капризами природы, напротив Тадж-Махала вовсю заседает конференция вице-президентов стран мира, собравшихся на тему попить пивка, окунуться в океане, посмотреть на заклинателей змей, покушать Раму и помолиться Кришне — но никак не выслушивать скучные доклады на главную тему семинара: «Скоро будет глобальное потепление и тогда все замерзнут нафиг. Гл. зануда — проф. Куэйд».
Гладко выбритый, отчего кислая мина становится еще более заметна и многозначна, непризнанный гений доказывает людям теорию, согласно которой использование дамами аэрозольных дезодорантов ведет к таянию ледников, а те, в свою очередь, к опреснению мирового океана. Тогда, по его словам, Гольфстрим в Атлантике пропадет, словно горячая вода в водопроводе Дзержинска — раз и навсегда. Снегопад в Индии, из которой до Антарктиды ближе, чем до Гольфстрима, по замыслу режиссера должен стать наиболее ярким доказательством гипотезы, но отчего-то высоких государственных мужей не убедил. Бедняга Дэннис срезался на вопросе собственного американского вице-президента о бабле.
Обиженный, непризнанный и несчастный, он возвращается домой, в Лос-Анджелес, где давно забившие на странного папу и мужа, живут его законная супруга и единственный наследник. Миссис Куэйд трудится на должности врача-гладильщика безнадежных больных по руке, а Куэйд-младший, и духом не чая, что через два года, с трудом избежав стихии, станет ковбоем, познает ахтунк и будет номинирован на «Оскара», зубрит учебники по Древнеамериканской Истории.
Вот и на этот раз, будучи лучшим индейцеведом всего западного побережья, он, в компании девушки, к которой испытывает пока непонятное ему, но до мокроты в штанах сильное чувство, отправляется покорять Большое Яблоко, только-только отстроенное заново после недавних съемок «Дня Независимости». Где-то на Манхэттене ему предстоит изумить всех (а главное — девушку!) своей эрудированностью и безупречностью произношения фамилии вождя племени Детигойкомитича, бесследно исчезнувшего где-то между Гваделахарой и Чапультепеком. В аэропорт его собственноручно, на такси, отвозит папа.
В результате некоторого тетриса оказывается, что вся небольшая семья Куэйдов рассыпается по широким просторам Американщины. Мама остается в LA, сын летит в NY. Папа, отпившись текилой и воодушевившись, решает еще раз попробовать выбить статью в бюджете страны на борьбу с аэрозолями, а потому направляет стопы в DC. Там их всех и настигла зима…
А началось все с температурного буя какой-то английской метеостанции, руководить которой судьба-злодейка в лице Эммериха распорядилась идейному знакомому Куэйда-старшего, подозрительно похожему на священника из «Пятого элемента». Собственно, всех подчиненных в метеостанции у этого Вито Корнелия оказалось не так уж и много — негр, по логике жанра скучающий по жене и ребенку, белый, преданно болеющий за «Манчестер Юнайтед», три буйка где-то в Северном море, да бутыль виски. И когда один из подчиненных, поплавок у берегов Шотландии, начал вдруг давать не вполне уставные «Пи-пип-пип-холодно-блять», стало ясно, что планете не выжить.
… И вот, погода уже дает свои сюрпризы. В Манчестере, прямо за шиворот Ван Нистелрооя, валит снег, а где-то близ берегов Белфаста на лету мерзнут вертолеты со всем содержимым. Был бы повод призадуматься, но… Как известно, в США мало знают о существовании жизни за границей. Услышав в новостях, что градины величиной с яйцо взрослого мужчины побили пол-Японии, американцы подумали — ну где мы, а где эта Япония? Может, ее и нет вовсе, как и Европы нет, и вообще самый последний город — это Шепетовка, штат Флорида, о которую разбиваются волны Атлантического океана…
Самое быстрое животное в мире — это гепард, преодолевающий стометровку за 4 с небольшим секунды. Немногим отстают от него страус эму и бабка, видящая в вагоне метро свободное место. Недавно попавшийся на запрещенных препаратах Джастин Гэтлин с трудом уложится в десять секунд, будучи даже очень в допинге.
С какой скоростью может передвигаться по улицам Манхэттэна волна цунами в три десятка метров высотой, я не знаю. Но я почему-то уверен, что от нее не скроются ни обдолбанный напрочь Гэтлин, ни испуганный страус, ни неважно какой гепард. Если на тебя катит волна, единственная причина, по которой ты можешь выжить — это прихоть оператора, задающего скорость прокрутки кадра.
Оператору фильма «Послезавтра» Тиму Вустеру Джейк Гилленхаал должен выкатывать пиво до конца своей никчемной гейской жизни. Еще бы — одно неловкое движение Тима — и никогда Джейк не успел бы забежать в нью-йоркскую библиотеку с подругой на буксире, никогда не скрылся бы там от стихии, никогда не дождался бы условного папу, аплодисментов, нового контракта и нежных обьятий Хита Леджера в парусиновой палатке. Лежал бы где-нибудь на дне Гудзона и редкие акулы отрывали с джейковой задницы свой кусок мяса.
Но Вустер не подвел. Успешно выбравшись в последний момент из лап пучины, младший Куэйд, предмет его страстей, чернокожий ботанистый друг и еще один какой-то местный чувак оказались в знаменитом на весь мир Нью-Йоркском публичном доме (NY Public House), герметичном, как презерватив.
Единственным слабым местом презерватива оказался вестибюль, а точнее — та его часть, что была единственно во всем здании снабжена телефонами. Ноги у этого необъяснимого на первый взгляд парадокса растут из высокого уровня воспитания американцев — придя в библиотеку, нужно не звонить, а читать. Это вам не Farmacy, где сразу можно и пожрать, и изоленту вместе со свежим «Спорт-Экспрессом» купить, и в «Контру» по сетке порезаться с другими заболевшими. Библиотека — это, блин, культурное место!
… to be возможно continued когда-нибудь…
Комментарии к этой записи на Livejournal.com
Оценка фильма: 2/10
Стоит ли смотреть: Не надо
Оцените фильм:
Оцените обзор:
приятно то, что в англ.названии четыре слова, а у нас, как видите - всего одно.
великий и могучий ;)
2 раза в кино
3 раза в DVDRip
2 раза в HDTV
Не стоит ИМХО в фильме искать какой-то сюжет, главное - какой пиздец наступит Земле, если еврей "Гольстрим" замерзнет.